страница 1
страница 2
страница 3
Москва 2008
Ташкент 2008
избранные
Ефимиус и др.
АП и др.

Однажды на лекции...

... такой фразой можно начать многие из моих рассказов. Не исключение и этот. Однажды на лекции по АФУ Фима прислал мне рисуночек. Нужно сказать, что его рисованные хохмочки и стишки часто расходились по аудиториям, вызывая в разных её частях, к удивлению и негодованию преподов, оживление среди студентов и явный смех. На рисунке были изображены два уха-раструба на подобие старинных граммофонов, висевшие на сцене. По проводам, соединяющим уши с усилителем, я понял, что это или какие-то экзотические динамики, или антенны – АФУ! На перемене Фима мне растолковывал, что если передавать НЧ-сигнал от гитарных адаптеров и микрофонов к усилителям по эфиру, то можно избавиться от вечно путающихся под ногами, длинных и мешающих шнуров. (Один из эпизодов, когда Фима зацепил микрофонный шнур и что из этого получилось, я описал в "Шестиграннике"). Он прекрасно понимал, что раскачать ВЧ-модулированный сигнал до приемлимых для передачи по эфиру величин и принять его на малошумящем усилителе, не реально, поэтому его высокочувствительные антенны, почти волноводы, были похожи на раструбы. Эту его идею я подверг жесточайшей обструкции – все, конечно же, упиралось в доступную нам элементную базу. Из транзисторов тогда в ходу был ну очень низкочастотный и громоздкий МП39, из кремниевых только-только появились КТ315-е, но были дифицитом, о полевых транзисторах мы знали лишь из теории, когда, делая курсой проект по "усилителям", сочиняли на "полевиках" схему высокочувствительного "усилка". Сейчас наши те проблемы выглядит даже не смешными, а смехотворными – в эпоху мобильных телефонов, вай-фаев и блютузов... Но Фимина блестящая идея родилась задолго до появления радиомикрофонов и опережало время!

Фима постоянно что-то выдумывал и паял, на балконе своей квартиры он соорудил целую лабораторию.   В то время многие из нас "клепали самоделки". Володя Анциферов капитально и почти профессионально делал усилители, Саша Панов регулярно модернизировал свою звуковую технику, немного и я паял гитарные приспособления, но в отличие от наших, Фимины "изделия" вспоминаются с трудом -  для него был важен не результат, а процесс. Он, скорее, теоретик, чем исполнитель, но теоретик на самом переднем крае. Все технические новинки схватывал моментально и развивал их до "бредовости", как мне тогда казалось. Лидером он был не только в технике, он открыл для меня фантастику, не fantasy – сказочки на новый лад, а современную, умную science fiction. Школьником я прочел Уэлса, Ефремова, Беляева, "Страну багровых туч" Стругацких, пожалуй и все.., Фима познакомил меня с Азимовым, Бредбери, Саймаком, Каттнером.., словно открылся для меня новый, зачарованный мир. Откуда-то появлялись у него потрепанные томики и журнальные варианты их повестей, которые мы жадно проглатывали. Я начал выписывать журнал "Знание – сила", где регулярно печатали Стругацких, и до сих пор не могу спокойно пройти мимо книжных развалов с фантастикой. Потом даже сами пытались писать рассказики, подражая манерам  фантмэтров. В них было больше "технологичности", чем человечности, но нас это не смущало. Оценивали их друг у друга по пятибальной системе. Иногда думаю, что было бы у меня в том месте моей души, заполненной сейчас фантастикой, если бы не Фима?

Выдумывая темы для наших рассказов, мы не останавливались не перед чем. Однажды он задал мне задачу "прославить приспособляемость". Не подозревающий подвоха я описал историю маленького мальчика, напрочь лишенного иммунитета и вынужденного выходить из стерильной квартиры только в скафандре. Этот случай имел реальную основу, о нем писалось в газетах, я лишь приукрасил его, акцентирую отсутствие "приспособляемости" у несчастного пацана. Много позже я догадался об истинном смысле этого эпизода в нашей жизни. Тогда между ним и двумя другими членами нашей группы "пробежала большая кошка". Я метался между ними с вечной своей "миротворческой" миссией, пытаясь сгладить остроту раздора, который, впрочем, со временем как-то сам исчез или забылся. Но выглядел я тогда "приспособленцем", "шестеркой" – как любил выражаться Фима. Вот он и решил меня спровоцировать на "откровенность". А однажды я его сильно обидел. Студенческая группа возвращалась в автобусе с "хлопкового" воскресенья. Гитара передавалась из рук в руки, было спето-перепето все, что можно, все кроме "Антисемита" Высоцкого. Я, ничтоже сумняшеся, предлагал Фиме "сбацать" эту песенку, но он продолжал петь что-то другое. Моя настойчивость привела к тому, что он отдал гитару мне и ушел в другой конец автобуса. Надо же, этот демарш ничуть меня не смутил, но после этого случая я увидел явное "охлаждение" его чувств ко мне – мне казалось, что Фима обижен на меня за то, что я отобрал у него гитару, на что Володя Клюхин разъяснил мне: - Ты, что, не понял? Фима же еврей. Ну, и что? – подумал я. – Песня-то не антисемитская, а антишовинистская... Поверь, Фима, то единение, о котором я писал в "Шестиграннике", полностью заслоняло для меня вопрос национальностей. Может быть – это плохо, но может, даже к лучшему – не думать о национальностях своих друзей?
Хоть это все и поросло быльем, Фима, прости меня, поверь – не со зла.

Новатором Фима был и в наших фото-делах. Я до цветной фотопечати так и не дошел, Саша Панов продолжает переводить свои цветные слайды в "цифру", но Фима был первым. Помню как он колдовал с температурой растворов для проявки пленок, как подбирал зеленые и красные фильтры для печати. Сейчас об этом думать уже не нужно, жми на кнопку – все остальной сделает гатжет, но тогда для нас это было что-то! Все цветные фото здесь и в "Шестиграннике" – это его произведения.

Расстались мы неожиданно, резко, надолго, но к счастью, не навсегда. Все это время, на дружеских посиделках, вспоминая приколы студенческого времени, мы часто упоминали Фиму Златина.  Доходило до того, что мне пеняли: - Ну, вот, ты опять про Фиму.
Так вот, эта страница опять про него.

О его музыкальных пристрастиях и возможностях я уже писал в "Шестиграннике", здесь остается подтвердить, что хит нашей группы, которому мы так и не удосужились дать красивое название и по-прежнему называем "Ветер с неба...", - это, в большей степени, его заслуга. Здесь можно послушать ремикс этой песни, где я свел свою партию и Сергея Смагина.


--------------------------------

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

----------------------------------

Друзья! Все мои затравки для вас типа "повспоминать" остаются без внимания, лишь только Фима откликнулся.
С его разрешения размещаю его "исповедь" и пр. воспоминания.
Присоединяйтесь!

Исповедь из Святой Земли Ефимиуса Ашдодского

 Дима, большой-большой молодец. Думаю, он единственный, кто задумался о наших студенческих днях и о мозаике, которая сложилась из четырёх непохожих друг на друга парней в их студенческие годы. Опять же благодаря Диме и его сайту, я могу связаться со всеми КДС-овцами. Когда я пришёл на первую лекцию в институте, настроение у меня было не очень. Вообще, я хотел идти на журфак в Ташгу и у меня было для этого всё необходимое: напечатанные в «Комсомольце Узбекистана» стихи (там был такой раздел «Алые паруса»), у меня была золотая медаль, я был знаком с узбекским поэтом А.Файнбергом, который, правда, посоветовал мне не писать стихов и прозы, «а остальное пожалуйста» и я был участником и сценаристом в команде КВН нашей 160 школы, которая выиграла городской конкурс у самой 110(!!!) школы. Ну и наконец, я был знаком с самой Надеждой  Савишной Крикун, главрежем програм для юношества «Ёшлик» УзТВ – это было после нашего выступлени по ТВ, после победы в КВН. И вот всё это разбилось об испуг отца, что «у сына не будет настоящей профессии». Отец попросил у своего знакомого редактора толстого журнала «Звезда Востока» пригласить меня к себе и отговорить от моих безумных планов. Надо сказать, затея удалась, и перспектива служить до пенсии в каком-нибудь «Гудке» или «Голосе рабочего» совсем не вязалась с моими представлениями о преуспевающем международном журналисте, разьезжающем по всему свету. Кроме того, редактор сказал мне одну важную вещь, которая вселила в меня надежду - «писать тебя никто не научит ,это или есть или нет. Читай сам хоршие книги и учись. И, если у тебя это есть, напишешь, даже на старости лет...».

С таким вот настроением я заявился на первую лекцию в институте и сразу выделил эту КДС-овскую троицу. Они держались постоянно вместе, над чем-то смеялись, хлопали друг друга по плечу и было видно, что у них было общее прошлое, из которого они выхватывали какое-то имя или забавный случай и сразу же это становилось темой для разговора. Все были сами по себе, а у них было что-то общее. Мне показалось, что с ними будет не скучно заниматься проблемами связи. Оставалось втереться в компанию. Источником оптимизма и энергии был Серёга, глубинным мыслителем Вова, а Дима мотором и сердцем этого коллектива.

Золотая рыбка.
Володька от рождения был одарён математическим мышлением и, мне кажется, в этой сфере был лучшим на курсе. Наверняка, многие завидовали и он придумал себе маску. Говорил короткими фразами. На его лице при разговоре шевелились только губы. Лицо было невозмутимо и не выражало никаких эмоций. С таким же лицом он мог разговаривать и один на один с другом, и выходить на сцену с заполненым людьми залом и слушать последний анекдот. Думаю, с любимой девушкой он разговаривал с тем же лицом. Мат был ему всегда чужд, и,если какое-то слово и вылетало, то резко диссонировало с его образом. Его выражения-«дундук» или «если человек дурак, то это надолго» означало, что кто-то другой уже давно бы матерился или бил оппонента по морде. Молчит, как рыба, это не про него. Это была золотая рыбка. В силу косности, безразличия и отсутствия внимания к талантам, его судьба была предопределена теми нормами, которые тогда были. Жаль, всегда жаль, когда талант не воплощается в великие свершения. Помню во время моей службы в Армии под Загорском в секретной части, вдруг входит Вовка и с тем же выражением лица Виннету спрашивает, как будто мы вчера расстались: «Как дела?». Ясно, что под всем этим скрывалась яркая, талантливая личность. В этом я убедился, когда мы работали на хлопке «в паре». Сначала сбивали все с кустов на грядку, а потом мели её с двух сторон навстречу друг другу. В процессе работы мы беседовали на разные темы и для меня это было весьма интересно и открывало слегка эту маску. Я там видел личность весьма и весьма незаурядную, с совершенно неподражаемым чувством юмора.
Комментарий dmd: под маской скрывается балагур и весельчак!

Чувачок.
Серёга всегда был душой общества. Всегда готов вытащить гитару и «сбацать» или «слабать» нужную в данном месте и времени песню. Он не углублялся в тонкие рассуждения о направлениях в роке или об особенностях той или иной группы. Но если надо было подобрать аккорды или нотки, сразу и сейчас, да ещё и заголосить, то это была его стихия. Многим и особенно девушкам нравился его весёлый нрав и бесшабашность, но мне кажется силой Серёги было умение ставить перед собой реальную цель и двигаться к ней по мере возможностей с песней, шуткой и надеждой на удачу, которая не подведёт. Кстати, Серёга-то и нашёл меня к моей радости и радости (надеюсь) моих друзей. Иногда так и стоит перед глазами, как он подходит ко мне вечером на хлопке, после принятия кружечки «крымского» (никакой «Бордо» не потянет супротив него), сутулится в своей «лётчиской» курточке: «Чувачок, слабаем на две гитары венчурс?». Серёга не меняйся!

Комментарий dmd: он и не меняется... Стоит только сблизиться Сереже с гитарой - бурлеск!


Тихий Дон.

Серый и Вовка называли его Доня, наверное из-за фамилии. Не шутка-Донской. Помню на одном из экзаменов один из преподов, удивляясь звучной фамилии заметил: «царский ответ». Из него всегда пёрла интеллигентность - в умении аккуратно и в тон одеваться, умении приспособиться к тому уровню общения, который требовался в данный момент с данным человеком. Тонкие, гибкие пальцы, были предназначены, чтобы теребить послушные струны. Учился Димыч по серьёзному и, когда находился в процессе, не дай бог было у него что-то спросить и отвлечь, хотя мне кажется, что он, как и я жертва обстоятельств и двигать вперёд отечественную связь – было не призванием, а необходимым для того времени жизненным требованием. Я всегда знал, что его призвание лежит в сфере не технической, а гуманитарной. Прости, Димыч, хоть и оценки у тебя были в сумме повыше наших, но твой талант он не в сфере технологий, но чувств. По крайней мере, видя твоё творчество
DMDvideo, я радуюсь, что ты себя нашёл. Завидую белой завистью и жду новых произведений.
Комментарий dmd: наверное, раздвоение личности... Струны-то послушные, но пальцы - нет.