1973
  ШЕСТИГРАННИК
дальше
Краткий курс Шестигранника
страница 7
1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6
8 - 9

Однажды, Фима, наш институтский завклубом, затащил нас на конкурс в Доме знаний. Скорее это был не конкурс, а прослушивание, отбор перед каким-то конкурсом, организуемым городским комсомольским начальством. Был ли это отбор исполнителей или групп - мне так и не известно, но выступили мы там как аккомпанирующий нашему Грише состав. Зал был наполовину пуст – отборочное жюри и молодые музыканты. Подошла наша очередь и мы поднялись на сцену. Инструменты были чужие, Володя пошел к басу, я натягивал широкий и непослушный ремень от гитары, а Фима Златин, переступая через колонки, усилители и шнуры к ним, полез за ударную установку. Я стоял спиной к залу, пытаясь подладиться под гитарный ремень, как вдруг сзади меня что-то грохнуло и отозвалось во включенных динамиках громким взрывом! Я оцепенел, Фима тоже застыл в позе с поднятой ногой, наступила тишина, мертвая пауза, как в заключительной сцене бессмертной комедии Гоголя! Боясь пошевелиться, я, все же, повернул голову и увидел: неуклюжий Фима зацепил ногой микрофонный шнур, который потянул за собой треногу с микрофоном и он, будучи включенным в усилок, грохнулся на сцену! Все! – подумал я, - сейчас нас выгонят за порчу чужого имущества! В те времена любой инструментарий был ценен и дефицитен! Слава богу, микрофон не повредился и мы, отыграв пару Гришиных песен, поспешили удалиться. Тот отбор закончился для нас ничем, не думаю что из-за нашей неуклюжести, скорее из-за Гриши – он имел «фефект дечи», шепелявил. На институтско-самодеятельном уровне это не замечалось, но на городском конкурсе не прошло. А однажды я облажался, настраивая гитару перед выступлением в Текстильном институте. То ли внутреннее волнение типа «мандраж», то ли шум полного, предконцертного зала мешал мне…, хоть убейся, не мог попасть в унисон! По утверждению Панова, я настроил гитару в квинту или в кварту…, что это было – до сих пор не понятно. Занятно, вот такие предконцертные, «предвыступательные» моменты запечатлелись в моей памяти, а сами выступления, исполнение - не удержалось. Например, Текстильный институт – что мы там играли и по какому поводу оказались там, не помню, возможно, нас пригласили на один из вечеров одноклассники Игорь Юсупходжаев и Леша Аделунг, учившиеся в текстильном.

Были в жизни Шестигранника и другие кампании, например, хлопковые. Джизакская обл. Шестигранник на хлопковой кампанииАшхабад-1972. Шестигранник на практике
Днем мы как все пытались собирать хлопок, а на вечерних посиделках лабали на акустических гитарах. Однажды взяли с собой клубную электрогитару, но из-за того, что электричества в кашарах не было, подключали ее к автомобильному усилителю - у одного из преподов в "запорожце" был усилок, работающий от аккумулятора.
На практике в Ашхабаде у нас был период (около полугода) теоретического творчества - лабать особенно не приходилось, но мы много сочиняли (по-моему, именно там зарождался наш хит "Ветер с неба тучи прогнал"), отращивали волосы и хиповали! Вернулись в институт "настоящими" рокерами (в те времена термин "рокер" применялся не к крутым мотоциклистам, как сейчас, а к приверженцам рок-музыки).

Жураковский на клубных концертах был нашим конферансье, он никак не мог запомнить название  «Yellow river» и  постоянно переспрашивал у Саши – как же оно звучит. Чтоб запомнить, он английские слова перефразировал для себя на русский лад и однажды так и объявил: «Еловая ревизия»! Половину этой исполняемой песни мы все ржали, кроме Саши - он не мог себе этого позволить т.к. его вокальная партия была ведущей. Помню рваные барабаны, когда на одном из предновогодних институтских вечеров, отыграв на балкончике спортзала свою программу, мы заторопились "по своим делам", оставив инструменты каким-то пришлым музыкантам, а на утро оказались с рваным малым барабаном. После этого долго репетировали без него, т.к. не могли отыскать 88-ой клей, чтоб наклеить на обод новую барабанью кожу.
Вообще, «инструментальная» проблема, кажется, преследовала нас все эти годы, постоянно что-то ломалось, портилось и выходило из строя. В клубе была советская, полуакустическая электрогитара, казавшаяся мне поначалу пределом мечтаний. У нее были регуляторы громкости и тембра! Можно было по своему усмотрению менять ее звук от жестко-банджового до бархатно-мурлыкающего, но какими жесткими и непослушными были ее струны,Шестигранник на сцене ТЭИС особенно для непривычных и не тренированных пальцев!
Я был на седьмом небе, когда принял в свои руки, переданную нам «по наследству» от предыдущей институтской группы, фирменную гитару Musima! Ее ласковые, почти не ощутимые струны вселяли уверенность. Классически-рогатая форма ее деки придавали значимости исполнителю. В клубе мы «усиливались» через УМ-50 и впоследствии через Моно-25 (кажется), нагружаемых простыми радиотрансляционными колонками. Запомнились постоянно торчащие во входах усилителей спички, держащие оголенные концы шнуров – очередное пановское изобретение. Дело в том, что разные входы разных усилителей не позволяли нам унифицировать разъемы шнуров. В институте с аппаратурой было значительно лучше, сначала использовали Регент-30, а потом появился Регент-60, еще Моно-25 для голоса, в сумме – почти комфорт! Прибавим сюда и модную тогда «квакушку»! С ней тоже связана почти история. Впервые ее принес нам «радист» (с «Р»-факультета), парень чуть постарше нас, но с младшего курса (не помню как его имя). Участник группы ШестигранникОн неплохо играл на гитаре и даже пытался подыгрывать нам, но его притязания на лидерство в нашей группе нами оценены не были. Позже он пытался организовать свой «банд», но, скорее от неуживчивого характера, нежели от музыкальных способностей, у него ничего не получилось. С его самодельным «квакером» мы отыграли последний из институтских конкурсов, я изощрялся как только можно, и как нельзя, давя на педаль и извлекая почти Хендриковские звуки, как мне казалось. Но эти звуки сослужили нам на этом конкурсе плохую службу! Дело в том, что для придания конкурсам определенной весомости, в жюри приглашались персоны из рай… гор… и прочих …комов, для которых такое звучание гитар было дикостью. После конкурса, на котором мы провалились, Фима-завклубом показывал нам записи (собранные им со стола жюри) которые члены жюри делали по ходу выступлений конкурсантов. Так вот, в графе «Шестигранник» была примерно такая запись:  «… сплошное кваканье, словно попал в болото…». По поводу «квакушки» у нас с «радистом» был технико-теоритический и почти неразрешимый спор – педаль его устройства была подпружинена и без воздействия на нее ногой всегда возвращалась в «исходное» положение, примерно как педали в автомобиле. Я же выступал за то, чтоб педаль имела возможность оставаться, без воздействия на нее, в любом(!) положении, т.е чтоб она «качалась» вокруг «центра тяжести» не имея «исходного» положения. Разность в воспроизводимых звуках его и моего предложений была следующей. Выбрав, нажатием на педаль его устройства, необходимый тембр звучания гитары, необходимо было Владимир Анциферов. Лидер самоделостроения ТЭИСпродолжать ногой удерживать ее в том же самом положении, иначе, отпустив ногу, тембр возвращался к исходному. В моем же предложении, выбранный нажатием на педаль тембр, оставался таким неопределенное время до следующего манипулирования педалью, если это было необходимо. Он уперся в своей «ереси», не желая переделывать свое устройство, хотя прекрасно осознавал выгодность моего предложения.  В итоге я решил сделать свой квакер, но он мне схему своего устройства не дал! Со схемой помог мне, по-моему, Володя Анциферов, он в то время был лидером самоделостроения. Где-то в радиотехнических журналах он откопал простенькую, на трех транзисторах, схемку активного фильтра НЧ с регулируемой базой. Я добросовестно воспроизвел ее, наладил педаль собственной конструкции типа «коромысло» и… о, чудо!, приставка зазвучала Хендриксовскими изысками! С ней гитара зазвучала и «кууакх», и «кхау», и булькала, и стонала по мановению… ноги! Я просто тащился от открывающихся возможностей! Чуть позже я добавил в схему т.н. «фуз-преобразователь» и их совместное с квакушкой звучание было фантастическим! Быть бы квакеру толчком к новому витку или даже следующему этапу нашего развития, если бы не 5-й курс!

Клюхин Владимир   Панов Александр
Донской Дмитрий    Златин Ефим
Смагин Сергей         Жураковский Борис